Из «Евгений Онегин»…

(Отрывок)

Но вот уж близко. Перед ними Уж белокаменной Москвы, Как жар, крестами золотыми Горят старинные главы. Ах, братцы! как я был доволен, Когда церквей и колоколен, Садов, чертогов полукруг Открылся предо мною вдруг! Как часто в горестной разлуке В моей блуждающей судьбе, Москва, я думал о тебе! Москва… как много в этом звуке Для сердца русского слилось! Как много в нем отозвалось! Вот, окружен своей дубравой, Петровский замок. Мрачно он Недавнею гордится славой. Напрасно ждал Наполеон, Последним счастьем упоенный, Москвы коленопреклоненной С ключами старого Кремля: Нет, не пошла Москва моя К нему с повинной головою. Не праздник, не приемный дар, Она готовила пожар Нетерпеливому герою. Отселе, в думу погружен, Глядел на грозный пламень он.

Воспоминания в Царском селе

… Края Москвы, края родные, Где на заре цветущих лет Часы беспечности я тратил золотые, Не зная горести и бед,..

… Где ты, краса Москвы стоглавой, Родимой прелесть стороны? Где прежде взору град являлся величавый, Развалины теперь одни; Москва, сколь русскому твой зрак унылый страшен! Исчезли здания вельможей и царей, Все пламень истребил. Венды затмились башен, Чертоги пали богачей…

… Утешься, мать градов России, Воззри на гибель пришлеца. Отяготела днесь на их надменны выи Десница мстящая творца…

… Еще военный гром грохочет в отдаленье, Москва в унынии, как степь в полнощной мгле,..

Ответ

Я вас узнал, о мой оракул! Не по узорной пестроте Сих неподписанных каракул, Но по веселой остроте, Но по приветствиям лукавым, Но по насмешливости злой И по упрекам… столь неправым, И этой прелести живой. С тоской невольной, с восхищеньем Я перечитываю вас И восклицаю с нетерпеньем: Пора! в Москву, в Москву сейчас! Здесь город чопорный, унылый, Здесь речи — лед, сердца — гранит; Здесь нет ни ветрености милой, Ни муз, ни Пресни, ни харит.

(1830)

Всеволожскому

Ты скачешь в мирную Москву, Где наслажденьям знают цену, Беспечно дремлют наяву И в жизни любят перемену. В сей азиатской стороне, Нас уверяют, жизнь игрушка! В почтенной кичке, в шушуне Москва премилая старушка. Разнообразной и живой Она пленяет пестротой, Старинной роскошью, пирами, Невестами, колоколами, Забавной, легкой суетой, Невинной прозой и стихами. Ты там на шумных вечерах Увидишь важное безделье, Жеманство в тонких кружевах И глупость в золотых очках, И тяжкой знатности веселье, И скуку с картами в руках.

Княгине З. А. Волконской

Среди рассеянной Москвы, При толках виста и бостона, При бальном лепете молвы Ты любишь игры Аполлона. Царица муз и красоты, Рукою нежной держишь ты Волшебный скипетр вдохновений, И над задумчивым челом, Двойным увенчанным венком, И вьется и пылает гений. Певца, плененного тобой, Не отвергай смиренной дани, Внемли с улыбкой голос мой, Как мимоездом Каталани Цыганке внемлет кочевой.

(1827)

Щегольский Петербург

Николай Гоголь родился в Полтавской губернии. В Петербург он переехал в 19 лет, в 1828 году. Здесь начинающего писателя ждало разочарование: Гоголя не приняли в актеры, государственная служба ему быстро наскучила, а первую его поэму жестко раскритиковали. К тому же жизнь в столице требовала затрат, которые Гоголь не мог себе позволить. Жизненные неудачи сказывались на его восприятии нового города, Гоголь писал матери: «На Петербурге же нет никакого характера: иностранцы, которые поселились сюда, обжились и вовсе не похожи на иностранцев, а русские в свою очередь обыностранились и сделались ни тем ни другим».

Однако писатель отдавал должное архитектуре столицы, называя ее «щеголем Петербургом», а Невский проспект — «красавицей нашей столицы». Здесь к писателю пришла известность — после издания «Вечеров на хуторе близ Диканьки».

Милый Петербург

Рассказы и московские фельетоны Антон Чехов публиковал в петербургских журналах «Стрекоза» и «Осколки». Редактор «Осколков» Николай Лейкин пригласил молодого писателя в Северную столицу. Впервые Чехов приехал туда в 1885 году, тогда ему было 25 лет.

«Видимые мною порядки петербургских редакций воспеваю, где только возможно. Вообще воспеваю весь Петербург. Милый город, хоть и бранят его в Москве».

Антон Чехов

Лейкин и его друзья-литераторы приняли писателя настолько радушно, что у того «кружилась голова от хвалебного чада». Чехов был потрясен, что в Петербурге его произведения знают и ценят. Он стал бывать в столице несколько раз в год — в основном приезжал сюда отдыхать. «Москва спит и киснет», — писал Антон Чехов в 1888 году.

Пропитанная стихами Москва

Анна Ахматова, по воспоминаниям Иосифа Бродского, каждый год несколько раз переезжала из Петербурга в Москву и возвращалась обратно. В Москве поэтесса останавливалась у писателя Виктора Ардова на Большой Ордынке. Здесь она могла подолгу жить, работать и принимать гостей на так называемых вечерах-«ахматовках». В июне 1941 года у Ардова единственный раз Ахматова встретилась с Мариной Цветаевой. О Москве Анна Ахматова упоминала в стихах, и даже посвящала городу отдельные произведения.

Все в Москве пропитано стихами, Рифмами проколото насквозь. Пусть безмолвие царит над нами, Пусть мы с рифмой поселимся врозь.

Стихотворения о старой Москве

Нет тебе на свете равных, Стародавняя Москва! Блеском дней, вовеки славных, Будешь ты всегда жива!

Град, что строил Долгорукий Посреди глухих лесов, Вознесли любовно внуки Выше прочих городов!

Здесь Иван Васильич Третий Иго рабства раздробил, Здесь, за длинный ряд столетий, Был источник наших сил.

Здесь нашла свою препону Поляков надменных рать; Здесь пришлось Наполеону Зыбкость счастья разгадать.

Здесь как было, так и ныне – Сердце всей Руси святой, Здесь стоят ее святыни За кремлевскою стеной!

Здесь пути перекрестились Ото всех шести морей, Здесь великие учились – Верить родине своей!

Расширяясь, возрастая, Вся в дворцах и вся в садах, Ты стоишь, Москва святая, На своих семи холмах.

Ты стоишь, сияя златом Необъятных куполов, Над Востоком и Закатом Зыбля зов колоколов!

В. Брюсов

∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞

Я здесь! – Да здравствует Москва! Вот небеса мои родные! Здесь наша матушка-Россия Семисотлетняя жива! Здесь все бывало: плен, свобода, Орда, и Польша, и Литва, Французы, лавр и хмель народа, Все, все!.. Да здравствует Москва!

Какими думами украшен Сей холм давнишних стен и башен, Бойниц, соборов и палат! Здесь наших бед и нашей славы Хранится повесть! Эти главы Святым сиянием горят! О! проклят будь, кто потревожит Великолепье старины; Кто на нее печать наложит Мимоходящей новизны! Сюда! на дело песнопений, Поэты наши! Для стихов В Москве ищите русских слов, Своенародных вдохновений!

Н. Языков

∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞

Я знал тебя, Москва, еще невзрачно-скромной, Когда кругом пруда реки Неглинной, где Теперь разводят сквер, лежал пустырь огромный И утки вольные жизнь тешили в воде;

Когда поблизости гремели балаганы Бессвязной музыкой, и ряд больших картин Пред ними – рисовал таинственные страны, Покой гренландских льдов, Алжира знойный сплин;

Когда на улице звон двухэтажных конок Был мелодичней, чем колес жестокий треск, И лампы в фонарях дивились, как спросонок, На газовый рожок, как на небесный блеск;

Когда еще был жив тот «город», где героев Островский выбирал: мир скученных домов, Промозглых, сумрачных, сырых, – какой-то Ноев Ковчег, вмещающий все образы скотов.

Но изменилось все! Ты стала, в буйстве злобы, Все сокрушать, спеша очиститься от скверн, На месте флигельков восстали небоскребы, И всюду запестрел бесстыдный стиль – модерн…

В. Брюсов

∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞

Домики старой Москвы Слава прабабушек томных, Домики старой Москвы, Из переулочков скромных Всё исчезаете вы, Точно дворцы ледяные По мановенью жезла. Где потолки расписные, До потолка зеркала?

Где клавесина аккорды, Темные шторы в цветах, Великолепные морды На вековых воротах, Кудри, склоненные к пяльцам, Взгляды портретов в упор… Странно постукивать пальцем О деревянный забор!

Домики с знаком породы, С видом ее сторожей, Вас заменили уроды, – Грузные, в шесть этажей.

Домовладельцы – их право! И погибаете вы, Томных прабабушек слава, Домики старой Москвы.

М. Цветаева

∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞

Мой взор мечтанья оросили: Вновь – там, за башнями Кремля, – Неподражаемой России Незаменимая земля.

В ней и убогое богато, Полны значенья пустячки: Княгиня старая с Арбата Читает Фета сквозь очки…

А вот, к уютной церковушке Подъехав в щегольском «купе», Кокотка оделяет кружки, Своя в тоскующей толпе…

И ты, вечерняя прогулка На тройке вдоль Москвы-реки! Гранатного ли переулка Радушные особняки…

И там, в одном из них, где стайка Мечтаний замедляет лёт, Московским солнышком хозяйка Растапливает «невский лед»…

Мечты! вы – странницы босые, Идущие через поля, – Неповергаемой России Неизменимая земля!

И. Северянин

∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞

В начале января истаяли снега, Московская зима пообветшала, А, помню, некогда она иной бывала, И было правильно — морозы и вьюга. Не только Чистые, но Яуза-река Всю зиму напролет закована лежала, И, как в трубе, метелица летала От «Колизея» и до «Спартака». Идешь по Лялину, лицо в воротнике, Дымы стоят, как белые растенья, Ровесники мои — лет десять от рожденья — По Харитонию несутся налегке, Две домработницы в солдатском окруженье, Музыка на невидимом катке.

С. Гудзенко

∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞

Город мой старый, город державный, Город мой новый торговый и главный, Строгий, высокий, картинно красивый И временами немного крикливый.

Вышками зданий он атакован. В сталь и бетон мой город окован. В клетках московских многоэтажных Прячутся люди от жизни продажной, Движутся тупо туда и оттуда В узких отсеках подземного спрута, Прыгают быстро в автомобили, Скрывшись от выхлопов, шума и пыли. Будто машина, по расписанию Город живёт в своём мироздании. И в заведённом том механизме Где же душа, где признаки жизни?

Что же мой город? Новый и старый, Славный, удобный, родной и бульварный. Где мы с тобою бродили когда-то По переулкам судьбы и Арбата. Малой Лубянкой, шумною Сретенкой, К Чистым прудам пробегали мы лесенкой. Тайны Покровских Ворот и Садовой Мы постигали снова и снова, Шли по Мясницкой, сетью проулков До Харитоньевского переулка… Памятью вижу город любимый Тёплый и милый, надеждой счастливый.

Пляшут, играют призрака блики. Город огромный – Янус двуликий Жестко ведёт меня в настоящее. Что обещающее? Что говорящее?

Н. Зябкина

∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞

В стальной корсет одета нынче Москва – столица всей Руси, И небоскробное обличье Сменило избы, и такси Снуют повсюду вместо бричек, Огнями блещет магазин, Не слышно шелеста страничек, Ведь книжки заменил тачскрин… Ну что ж, а может так и нужно, Ведь век сейчас совсем другой, И пусть нелепо и натужно, Но все ж вперед и раз, другой Москва ступает. Ей по нраву Стекло, и пластик, и металл, Столица снова моложава И город современным стал. Я про прогресс прекрасно знаю, Что он идет, идет сейчас вовсю, Но я, москвич, сказать желаю – Не забывай историю свою! Не забывай бои, героев славу, Поэтов вдохновенные слова, И лишь тогда действительно по праву, Повсюду будет славиться Москва!

∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞

Помню — папа еще молодой, Помню выезд, какие-то сборы. И извозчик лихой, завитой, Конь, пролетка, и кнут, и рессоры.

А в Москве — допотопный трамвай, Где прицепом — старинная конка. А над Екатерининским — грай. Все впечаталось в память ребенка.

Помню — мама еще молода, Улыбается нашим соседям. И куда-то мы едем. Куда? Ах, куда-то, зачем-то мы едем…

А Москва высока и светла. Суматоха Охотного ряда. А потом — купола, купола. И мы едем, все едем куда-то.

Звонко цокает кованый конь О булыжник в каком-то проезде. Куполов угасает огонь, Зажигаются свечи созвездий.

Папа молод. И мать молода, Конь горяч, и пролетка крылата. И мы едем незнамо куда — Всё мы едем и едем куда-то.

∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞

Слава прабабушек томных, Домики старой Москвы, Из переулочков скромных Всё исчезаете вы, Точно дворцы ледяные По мановенью жезла. Где потолки расписные, До потолка зеркала?

Где клавесина аккорды, Темные шторы в цветах, Великолепные морды На вековых воротах, Кудри, склоненные к пяльцам, Взгляды портретов в упор… Странно постукивать пальцем О деревянный забор!

Домики с знаком породы, С видом ее сторожей, Вас заменили уроды, – Грузные, в шесть этажей.

Домовладельцы – их право! И погибаете вы, Томных прабабушек слава, Домики старой Москвы.