Фрэнсис Бэкон

(Годы жизни 1561—1626 гг.) философ, родоначальник английского материализма, политический деятель и писатель

…Афоризмы служат отнюдь не только для развлечения или украшения речи, они, безусловно, важны и полезны в деловой жизни и в гражданской практике.

Бессмертие животных – в потомстве, человека же – в славе, заслугах и деяниях.

Благоденствие не обходится без страхов и неприятностей, а тяготы не лишены радостей и надежд.

Богатства существуют, чтобы их тратить, а траты – чтобы делать добро и этим снискать честь.

Богатство не может быть достойной целью человеческого существования.

Богатство не назовешь иначе, чем образом добродетели, ибо оно и необходимо ей и тягостно.

Богатство – хорошая служанка, но негодная любовница.

Больше всех мы льстим сами себе.

Будь хотя бы сам честен настолько, чтобы не лгать другим.

Ветхий Завет считает благом процветание. Новый Завет – напасти.

В гневе глупцы остры на язык, но богаче от этого не становятся.

В истинной красоте всегда есть изъян.

В мире мало дружбы – и меньше всего среди равных.

В мирное время сыновья хоронят отцов, в военное – отцы сыновей.

Возможность украсть создает вора.

Возрасту вызов не бросишь.

Время есть величайший из новаторов.

Все люди делятся на две категории: одним легче подмечать различия, другим – сходство.

Все остальные пороки противоположны достоинствам, одна лишь гордость соприкасается сними.

Всякая насильственная мера чревата новым злом.

Всякий, кто любит одиночество, либо – дикий зверь, либо – Господь Бог.

Вся наша нравственная философия – не более чем прислужница религии.

В темноте все цвета одинаковы.

В тяжелые времена от деловых людей толку больше, чем от добродетельных.

Выбрать время – значит сберечь время, а что сделано несвоевременно, сделано понапрасну.

Вылечить болезнь и извести больного.

Гений, дух, характер народа проявляются в его пословицах.

Геройство – понятие искусственное, ведь смелость относительна.

Гордость лишена лучшего качества пороков – она не способна скрываться.

Дело судьи – истолковать закон, а не даровать его.

Деньги – как навоз: если их не разбрасывать, от них будет мало толку.

Дети приумножают наши житейские заботы и тревоги, но в то же время благодаря им смерть не кажется нам такой страшной.

Для молодых людей жены – любовницы; для людей средний лет – спутницы жизни, для стариков – сиделки.

Добродетель есть не что иное, как внутренняя красота, красота же – не что иное, как внешняя добродетель.

Добродетель с помощью богатства становится всеобщим благом.

Доброе дело тем меньше заслуживает благодарности, что не известна его цена.

Долгая жизнь лучше короткой во всех отношениях, в том числе и для добродетели.

Дружба достигает того же результата, что и храбрость, но только более приятным путем.

Дружба удваивает радости и сокращает наполовину горести.

Друзья – воры времени.

Если бы наука сама по себе не приносила никакой практической пользы, то и тогда нельзя было бы назвать ее бесполезной, лишь бы только она изощряла ум и заводила в нем порядок.

Если гордость от презрения к другим поднимется до презрения к самой себе, она станет философией.

Если у человека есть преданный друг – у него есть как бы две жизни для осуществления своих желаний.

Жалок тот, у кого мало желаний и много страхов, а ведь такова участь монархов.

Жена и дети учат человечности; холостяки же мрачны и суровы.

Женитьба – умная вещь для дурака и глупая для умного.

Зависть не знает выходных.

Законы подобны паутине: мелкие насекомые в ней запутываются, большие – никогда.

Заметьте… как мало действует приближение смерти на сильных духом, ибо каждый из них до конца остается самим собой.

Знание есть сила, сила есть знание.

Знатность редко является результатом доблести; доблесть же результатом знатности еще реже.

Избегать суеверий – суеверие.

Имеющий жену и детей – заложник судьбы.

Истина есть дочь времени, а не авторитета.

Истинная и законная цель всех наук состоит в том, чтоб наделять жизнь человеческую новыми изобретениями и богатствами.

Каждый человек, по моему разумению, является должником своей профессии.

Как в природе, так и в государстве, легче изменить сразу многое, чем что-то одно.

Ковыляющий по прямой дороге опередит бегущего, который сбился с пути.

Когда имеешь дело с постоянно хитрящими людьми, надо всегда не упускать из виду их целей. С такими лучше говорить мало и говорить такое, чего они менее всего ожидают.

К памяти предшественника будь справедлив и почтителен, ибо иначе этот долг наверняка отдадут ему после тебя.

Красивое лицо является безмолвной рекомендацией.

Краска стыда – ливрея добродетели.

Красота заставляет сверкать добродетели и краснеть пороки.

Красота – как драгоценный камень: чем она проще, тем драгоценнее.

Кто ведает лишь свои дела, мало находит пищи для зависти.

Кто проявляет жалость к врагу, безжалостен к самому себе.

Кто чрезмерно чтит старину, становится в новое время посмешищем.

Легковерный человек – обманщик.

Лекарство бывает хуже болезни.

Лесть есть род дудки, которой приманивают птиц, подражая их голосу.

Лесть – порождение скорее характера человека, чем злой воли.

Лесть – это стиль рабов.

Ложь обличает слабую душу, беспомощный ум, порочный характер.

Любить и быть мудрым – невозможно.

Любовь к родине начинается с семьи.

Люди должны знать: в театре жизни только Богу и ангелам позволено быть зрителями.

Люди, у которых весьма много недостатков, прежде всего замечают их в других.

Манеры выказывают нравы подобно тому, как платье обнаруживает талию.

…Милосердие… не бывает чрезмерным…

Мир – мыльный пузырь, а жизнь человеческая меньше пяди.

Многие, думая, что они смогут все купить за свои богатства, сами прежде всего продали себя.

Многие идиоты и слабоумные появляются на свет от родителей, предававшихся пьянству.

Молчание – добродетель дураков.

Мысли, подобно людям, имеют свою юность.

Мысли философа – как звезды, они не дают света, потому что слишком возвышенны.

На высокую башню можно подняться лишь по винтовой лестнице.

Надежда – хороший завтрак, но плохой ужин.

Надо не выдумывать, не измышлять, а искать, что творит и приносит природа.

Настоящая смелость редко обходится без глупости.

Наслаждаться счастьем – величайшее благо, обладать возможностью давать его другим – еще большее.

Наука есть не что иное, как отображение действительности.

Начавший уверенно кончит сомнениями; тот же, кто начинает свой путь в сомнениях, закончит его в уверенности.

Наше поведение сродни заразной болезни: хорошие люди перенимают дурные привычки, подобно тому как здоровые заражаются от больных.

Невежды презирают науку, необразованные люди восхищаются ею, тогда как мудрецы пользуются ею.

Нет ничего страшнее самого страха.

Нет более удачного сочетания, чем немного глупости и не слишком много честности.

Нет большего вреда для державы, чем принимать хитрость за мудрость.

Нет никого, кто делал бы зло ради него самого, но все творят его ради выгоды, или удовольствия, или чести, или тому подобного…

Никакая страсть не околдовывает человека, как любовь или зависть.

Ничто, кроме смерти, не может примирить зависть с добродетелью.

Нововведения подобны новорожденным: на первых порах они необычайно нехороши собой.

Осторожность в словах выше красноречия.

Опасность требует, чтобы ей платили удовольствиями.

Отвага всегда слепа, ибо не видит опасностей и неудобств, – а стало быть, дурна советом и хороша исполнением.

Отвага не держит слова.

Первое впечатление всегда бывает несовершенно: оно представляет тень, поверхность или профиль.

Плох тот путешественник, который, выйдя в открытое море, считает, что земли нет нигде.

Поверхностность в философии склоняет человеческий ум к атеизму, глубина – к религии.

Подобно тому как деньгами определяется стоимость товара, словами определяется цена чванства.

Поистине, совершая месть, человек становится вровень со своим врагом, а прощая врага, он превосходит его.

Пока философы спорят, что является главным – добродетель или наслаждение, ищи средства обладать и тем, и другим.

Похвалы – это отраженные лучи добродетели.

Правила поведения – это перевод добродетели на общедоступный язык.

Привычка всего прочнее, когда берет начало в юные годы; это и называется воспитанием, которое есть, в сущности, не что иное, как рано сложившиеся привычки.

Природу побеждают только повинуясь ее законам.

Процветание раскрывает наши пороки, а бедствия – наши добродетели.

Самое лучшее из всех доказательств есть опыт.

Самое страшное одиночество – не иметь истинных друзей.

Сам по себе муравей – существо мудрое, но саду он враг.

Семейные интересы почти всегда губят интересы общественные.

Скромность по отношению к душе есть то же самое, что стыдливость по отношению к телу.

Скромный человек усваивает даже чужие пороки, гордый обладает лишь собственными.

Скрытность – прибежище слабых.

Созерцание – это благопристойное безделье.

Строгость рождает страх, но грубость рождает ненависть.

Судьи должны помнить, что их дело – истолковать закон, а не даровать его.

Только гнев и страх заставляют применять насилие.

Только то наслаждение естественно, которое не знает пресыщения.

Тот, кто замышляет месть, растравляет свои раны, которые иначе уже давно бы исцелились и зажили.

Тот, кто лишен искренних друзей, поистине одинок.

Тот, кто не имеет детей, приносит жертву смерти.

Тот, кто не хочет прибегать к новым средствам, должен ожидать новых бед.

Увы! Многие в бытность женихом и невестой не знали ничего, кроме поэзии, а после женитьбы жили всегда в прозе.

Умеющий молчать слышит много признаний; ибо кто же откроется болтуну и сплетнику.

Управлять природой можно лишь подчиняясь ей.

Ученость сама по себе дает указания чересчур общие, если их не уточнить опытом.

Хотя справедливость и не может уничтожить пороков, она не дает им наносить вред.

Человек и впрямь похож на обезьяну: чем выше он залезает, тем больше он демонстрирует свою задницу.

Человек слишком трезвый для того, чтобы заботиться о чужих делах, и общественные дела считает себе чуждыми.

Человек часто скрывает свою сущность, иногда ее преодолевает и очень редко подавляет.

…Чем достойнее человек, тем большему числу людей он сочувствует.

Чем легче добыча, тем тяжелей кошелек.

Чем менее история правдива, тем больше она доставляет удовольствия.

Чем меньше заслуга, тем громче похвала.

Чрезмерная откровенность столько же неблагоприлична, как совершенная нагота.

Чтение делает человека знающим, беседа – находчивым, а привычка записывать – точным.

Чтение – это беседа с мудрецами, действие же – это встреча с глупцами.

Что, в сущности, дурного в том, что себя мой друг любит больше, чем меня?

Что есть суеверие как не упрек небес?

Что самое главное в государственных делах? – Смелость. Что на втором и третьем месте? – Тоже смелость. И вместе с тем смелость – дитя невежества и подлости.

Этика ставит своей целью пропитать и наполнить душу внутренней порядочностью, тогда как гражданская наука не требует ничего, кроме внешней порядочности…

Я знавал одного мудрого человека, который при виде чрезмерной неспешности любил говорить: «Повременим, чтобы скорее кончить».

Я много думал о смерти и нахожу, что это – наименьшее из зол.

В жизни – как в пути: самая короткая дорога обычно самая грязная, да и длинная не многим чище.

Бывает, что человек отлично тасует карты, а играть толком не умеет.

Чрезмерная жажда власти привела к падению ангелов; чрезмерная жажда знания приводит к падению человека; но милосердие не может быть чрезмерным и не причинит вреда ни ангелу, ни человеку.

Счастье продает нетерпеливым людям великое множество таких вещей, которые даром отдает терпеливым.

В каждом человеке природа всходит либо злаками, либо сорной травою; пусть же он своевременно поливает первое и истребляет второе.

Умение легко перейти от шутки к серьезному и от серьезного к шутке требует большего таланта, чем обыкновенно думают. Нередко шутка служит проводником такой истины, которая не достигла бы цели без ее помощи.

Гений, ум и дух нации обнаруживаются в ее пословицах.

Книги – корабли мысли, странствующие по волнам времени и бережно несущие свой драгоценный груз от поколения к поколению.

Читай не затем, чтобы противоречить и опровергать, не затем, чтобы принимать на веру; и не затем, чтобы найти предмет для беседы; но чтобы мыслить и рассуждать.

Три вещи делают нацию великой и благоденствующей: плодоносная почва, деятельная промышленность и легкость передвижения людей и товаров.

Есть книги, которые надо только прочитать, есть такие, которые лучше всего проглотить, и лишь немногие стоит разжевать и переварить.

Длинные речи способствуют делу настолько же, насколько платье со шлейфом помогает ходьбе.

Жаден человеческий разум. Он не может ни остановиться, ни пребывать в покое, а порывается все дальше.

Кто стремится занять почетное место среди людей способных, ставит себе трудную задачу, но всегда это на благо обществу; а вот кто замышляет быть единственной фигурой среди пешек, тот позор для своего времени.

Супружеская любовь размножает человеческий род, дружеская – совершенствует его, а безнравственная развращает и унижает.

Дети делают труд радостным, но неудачи кажутся из-за них более огорчительными; благодаря детям жизнь кажется более приятной, а смерть – менее страшной.

Из всех добродетелей и достоинств души величайшее достоинство – доброта.

Один несправедливый приговор влечет больше бедствия, чем многие преступления, совершенные частными людьми; последние портят только ручьи, только одинокие струи воды, тогда как несправедливый судья портит самый источник.

Чрезмерная откровенность столь же неблагоприлична, как совершенная нагота.

Должно стремиться к знанию не ради споров, не для презрения других, не ради выгоды, славы, власти или других целей, а ради того, чтобы быть полезным в жизни.

Сдержанность и уместность в разговорах стоят больше красноречия.

Мир науки

Фрэнсис Бэкон (1561 — 1626) «Знание — есть сила, сила — есть знание»

Согласно оценке Л. Фейербаха (которую впоследствии повторит К. Маркс), Фрэнсис Бэкон вошел в историю философии как первый мыслитель, который признал оригинальность природы и возможность ее объяснения не из математических, логических или теологических предположений, а из нее самой. «Непосредственный и истинный отец естествознания» (Л. Фейербах) — Ф. Бэкон — родился в семье Николо Бэкона — лорда-хранителя Большой печати Англии, воспитывался в изобилии; получил хорошее образование и уже с 16 лет (в составе английской миссии в Париже) выполнял ответственные дипломатические поручения. Ознакомление с социально-экономическим, политическим, религиозным и придворной жизнью Германии, Италии, Польши, Дании, Франции и Швеции, высокая образованность, проницательный ум и поддержка влиятельных отца друзей дали Ф. Бэкону возможность заявить о себе трудом «О состоянии Европы». Впоследствии из-под пера философа появилось эссе «Величайшее порождение времени», посвященное проблеме универсальной реформы естественных наук. Политика и наука, философия и гносеология завладели помыслами и душевными порывами Ф. Бэкона, к чести которого следует сказать, что в каждой из этих областей деятельности и познания он смог сказать свое веское слово. Как практический политик (в конце своей политической карьеры философ занимал должность лорда — верховного канцлера и пера Англии), Ф. Бэкон пережил и грандиозное восхваление, и не менее позорное падение. По поручению короля Якова II он вершил судьбы людей и народов, руководил государством и творил суд и одновременно вступал в неприглядные придворные махинации, втягивался в распространении на те времена казнокрадство и взяточничество, за что в итоге был осужден и уволен со всех государственных должностей. Последнее дало Ф. Бэкону возможность сосредоточиться на философии. В 1620 году он опубликовал свой главный труд «Новый Органон», работал над историей Англии, готовил третье издание «Опытов и наставлений», а в 1623 году опубликовал свою самую труд «О достоинстве и приумножении наук». Отстраненный от государственных дел, Бэкон все силы и время отдавал исследовательском (экспериментальном) познанию природы. Эта страсть, собственно, стоила ему жизни: философ простудился во время проведения эксперимента по консервированию кур путем их замораживания в снегу и умер в 65-летнем возрасте. Познанию природы, считал Бэкон, мешают ряд «идолов» (призраков, ошибок), которые затуманивают человеческий разум и застит доступ к истине. Прежде всего, это «идолы рода», ошибки, присущие всему человеческому роду. Далее идут «идолы пещеры» — ошибки конкретного человека, обусловленные его привычке рассуждать обо всем со своего собственного узкого мировоззрения. За ними следуют «идолы площади» — призраки, обусловлены попыткой объяснить что-либо с позиций традиционных представлений. Наконец, четвертую группу идолов — «идолы театра» — составляют ошибки, связанные с чрезмерным увлечением авторитетами. Люди, считал Бэкон, имеют освободиться от этих идолов, вернуться к истинному знанию, которое является силой, позволяющей превратить природу в «царство человека». Наиболее эффективной основой познания природы, считал философ, является индукция — метод, который выходит из восприятия отдельных фактов и, поднимаясь, шаг за шагом подходит к наиболее общих характеристик. Этим методом нужно пользоваться не спеша, последовательно, системно. Простой перечень Фактов а также их обобщение может создать иллюзию истины. К ней же нужно приближаться скрупулезным, системным обобщением простого и доступного материала, через построение соответствующих таблиц — матриц, впрочем, и даст понимание истины как цели и конечного пункта познания всего сущего. Ф. Бэкон разработал оригинальную классификацию наук, обосновал необычную для тех времен компромиссную модель сосуществования науки и религии, высказал ряд прогрессивных суждений о роли науки в развитии производства. Довольно точное и объемных характеристика Ф. Бэкона, как «отца естествознания», таким авторитетным историком философии, как Л. Фейербах, к сожалению, заслонила другую, не менее интересную и важную часть теоретических поисков великого реформатора наук — его социально-философскую концепцию. Ф. Бэкон является не только основателем эмпирического метода в философии, но и автором «критически-реалистической социальной утопии» — модели гармонично организованного (идеального) общества, построенного на принципах частной собственности и разделения труда по задатками личностей. «Утопию» Ф. Бэкона мы называем «реалистичной», потому что, в отличие от Т. Мора и Т. Кампанеллы, будущее «идеальное» общество он выстраивает исторически подтвержденном, прочном фундаменте частной собственности, а не на ее обобществлении, предлагавших великие предшественники утопического социализма и коммунизма. Практически-политический, социальный опыт Ф. Бэкона «проявлял» для него реальную картину будущих общественных преобразований. Философ видел то, что, в принципе, еще не могли увидеть охвачены романтическим энтузиазмом гуманизма эпохи Возрождения гениальные мечтатели предыдущего столетия. Ф. Бэкон был свидетелем подъема промышленности, потенциальной предпринимательской и политической энергии новых социальных слоев, их заинтересованности науками, неугомонности в поисках каналов внедрения научных знаний в практику. В Англии в те времена расцвели каменноугольная, горнорудная, металлургическая промышленность, акционерные и торговые общества. Окреп влияние Англии на другие европейские государства и народы. Более действенной, а главное — прибыльной, стала колониальная политика. «Новое дворянство», купцы постепенно вытесняли из сферы политики старую знать. И все это — на основе частной собственности! Философ понимал ее животворную силу и не мог позволить себе даже мысли о ее разрушение, ограничение или обобществления. Реалистом был Ф. Бэкон и в понимании того, что без решения социальных противоречий, назревавшие построение гармонично организованного общества является делом невозможным. Как политик. Ф. Бэкон чувствовал острую угрозу социального взрыва, разрушительную потенцию, что эхом катилась от обездоленной и отчаявшейся крестьянства и городской черни. Философ настойчиво искал средств избежания указанной угрозы и абсолютно в духе времени, его идейных ориентаций и платоновско-аристотелевских традиций выстраивал систему усмирения масс, стабилизации общества. Главное средство предотвращения народным восстанием Ф. Бэкон видел в устранении их «материальных причин» — голода и нищеты народа — посредством повышения занятости, стимулирования развития промышленности и торговли, искоренения праздности, расточительства, внедрения новых законов, совершенствования земледелия, регулирование цен, снижения налогов . Не менее реалистично и мысль Ф. Бэкона о том, что «судьба человека находится в его собственных руках». Правда, продолжал философ указывает на зависимость судьбы от внешних обстоятельств и от фортуны. Однако, признавая и то, и то, Бэкон приходит к выводу, что в достижении счастья многое зависит от самого человека. «Опыты и наставления» Ф. Бэкона охватывают широкий спектр жизненных проблем — об истине и смерть, религию и мести, родителей и детей, благосостояние и доброжелательность, подозрение и богатство, пророчество и честь, красоту и уродство, приближенных и друзей, партии и занятия науками, манеры и приличия, похвалу и тщеславие, правосудия и гнев, изменчивость вещей и т.п.. При этом в каждом сюжете философ обобщает жизненный опыт поколений, показывает, как ту или иную проблему понимали и толковали мыслители предшествующих эпох, как ее рассматривают в религии. Ф. Бэкон демонстрирует глубокую философскую эрудицию, знание истории, религии, культуры. Произведение Ф. Бэкона «Новая Атлантида» можно одновременно назвать и утопией, и антиутопией. Утопическим он является потому, что построение «идеального общества» средствами одного только разума (науки и техники), как мечтал Ф. Бэкон, без соответствующих социальных сдвигов является делом невозможным. «Новая Атлантида» Ф. Бэкона является продолжением утопии платоновской «Государства», возрождением мечтаний великого античного мыслителя материале новых социальных отношений и жизненных реалий. Как писал Л. Воробьев, «рабовладелец Платон» воскресает частью своего существа в «буржуа Ф. Бэкона». Время это произведение является антиутопией, поскольку не только не продолжает «социалистический идеал» Т. Мора и Т. Кампанеллы, но и непосредственно отрицает его. Частная собственность У Ф. Бэкона остается незыблемой, вместо предшественники утопического социализма и коммунизма говорили о ликвидации, Разрушение, обобществления ее. Описывая жизнь на острове Бенсалеме, Ф. Бэкон одновременно с фантазией прогнозировал реальные перспективы и направления развития производства, социальных отношений, правовой системы, семьи, морали, воспитания. Жители «Дома Соломона» грунтуют свое производство на совершенном изучении природы. Здесь все подчинено разуму. Люди, вооруженные умом, науками и техникой, добывают руду для изготовления металлов с заданными свойствами, применяют сложные механизмы для производства энергии, использующие силу ветра, водопадов, солнечную энергию, конструируют подводные лодки и летательные аппараты, пользуются разнообразными удобрениями в сельском хозяйстве, выращивают новые сорта растений и новые виды животных. Они заботятся о здоровье, воспитание, нравственность граждан, следят за соблюдением законов. «Новую Атлантиду» Ф. Бэкона можно назвать произведением научно-фантастического жанра. Это произведение содержит в себе целый каскад научно-технических идей. И что интересно, почти все они впоследствии были реализованы на практике. Реализм утопии Ф. Бэкона состоит в том, что она начинает тенденцию сочетание наук о природе с практикой, рассмотрение науки и техники как средств улучшения жизни. Знать, чтобы владеть силами природы и подчинять их воли и интересам человека. — Таков лозунг суток. Однако, как справедливо отмечает В. Асмус, это лозунг «опережал реальные возможности. Чтобы действительно заставить силы природы служить человеку, нужны были не только накопление знаний, но прежде всего глубокая перестройка всего господствующего мировоззрения, внедрение новых методов исследования и отказ от фантастических верований в чудеса и в зависимость явлений природы от сверхъестественных сил и сущностей »(Асмус В. Ф. Декарт. — М., 1955. — С. 5). Одним из первых этой проблемой занялся французский ученый и философ Рене Декарт.

LiveInternetLiveInternet

Вторник, 09 Октября 2021 г. 19:17 + в цитатник В семье английского философа XVI века Фрэнсиса Бэкона (1561-1626) одного из рождавшихся мальчиков обязательно называли Фрэнсисом. И вот через 300 лет в Англии родился художник Фрэнсис Бэкон (1909-1992), проповедовавший философию уродства в искусстве. Хотя по-польски URODA – это красота!

Фрэнсис Бэкон (1909-1992). Три этюда к фигурам у подножия распятия. Триптих. 1944 г. Холст, пастель, масло. 94х222 см. Галерея Тейт Бритен, Лондон. Фрэнсис Бэкон (1909-1992) — английский художник-экспрессионист, мастер фигуративной живописи. Фрэнсис Бэкон создавал тревожные и пугающие образы, основанные на трансформациях человеческого лица и тела. Его любимые темы — крик, страдание, потеря, смерть. Характерная форма — триптих. Законченные картины Бэкон часто называл «этюдами» или «набросками». Несколько картин Бэкона фигурируют в списке самых дорогих: в 2013 году его работа «Три наброска к портрету Люсьена Фрейда» была продана за 142,4 миллиона долларов.

Фрэнсис Бэкон. Фото Джона Дикина, 1952 г. Фрэнсис Бэкон родился 28 октября 1909 г. в Дублине, в Ирландии. Первым папой, которого Фрэнсис Бэкон заставил кричать, был его собственный. Эдвард Бэкон происходил из старинного и знатного рода, он был потомком того самого Фрэнсиса Бэкона, лорд-канцлера Англии, философа, основоположника эмпиризма. В 1909-м, когда родился Фрэнсис-младший, Эдвард Бэкон жил в Дублине, где разводил и объезжал скаковых лошадей. Он с детства приучал сына к верховой езде. Фрэнсис же изо всех сил старался держаться подальше от конюшен — астматик, рядом с лошадьми и собаками он попросту задыхался. С началом Первой мировой Бэконы переехали в Лондон — капитан Эдвард Бэкон получил должность в военном министерстве. В 1918-м они вернулись в Ирландию, но из-за гражданской войны были вынуждены постоянно переезжать с места на место, и начальное образование Фрэнсиса ограничилось двумя классами муниципальной школы. Фрэнсис кашлял, на лице отца все отчетливей проступало разочарование: слабый женственный мальчик не подавал больших надежд. Не был он близок и с матерью — воспитанием пятерых детей Бэконов (у Фрэнсиса было две сестры и двое братьев) по большей части занималась няня Джесси Лайтфут. Гримаса раздражения уступила место брезгливой ярости после того, как капитан Бэкон застал сына перед зеркалом в мамином белье. Когда Фрэнсису исполнилось 17, отец отослал его в Лондон. Юноша жил в столице на 3 фунта в неделю, которые высылала ему мать. Читал Ницше. Перебивался мелкими кражами и случайными заработками: пробовал силы в качестве домашней прислуги, работал в магазине (разумеется, женской) одежды. Саркастичный, острый на язык юноша, он нигде не задерживался надолго. Вскоре Фрэнсису Бэкону пришлось осознать и принять два факта. Первый: он стремительно опускается на живописное лондонское дно. И второй: живописное лондонское дно ему по душе.

Кадр (1) из кинофильма Сергея Эйзенштейна «Броненосец Потемкин», 1925 г. и один из этюдов Папы по Веласкесу Фрэнсиса Бэкона, 1950-е гг.

Кадр (2) из кинофильма Сергея Эйзенштейна «Броненосец Потемкин». 1925 г.

«Акварель». 1929 г. Бумага, акварель, гуашь, тушь и карандаш. 21 х 14 см. Частное собрание.

«Гуашь». 1929 г. Бумага, гуашь, темпера, акварель. 35,5 х 25 см. Частное собрание. В 1927 г. Эдвард Бэкон предпринял отчаянную попытку вернуть сына к «нормальной» жизни. Он настоял, чтобы Фрэнсис поехал на полгода в Берлин вместе с Сесилом Харкот-Смитом — родственником по материнской линии. Сесил обладал внешностью и повадками образцового самца. Кроме того, он тоже был коннозаводчиком и отставным офицером — Эдвард не сомневался, что такая компания повлияет на его непутевого сына самым положительным образом. «Дядя» оказался не самых честных правил: Сесил Харкот Смит вступил в связь с юным Бэконом практически сразу по прибытию в Берлин. Хуже того, в Берлине Фрэнсис посещал ночные клубы, смотрел фильмы Фрица Ланга и Сергея Эйзенштейна, общался с богемной публикой — конечно, вскоре он ощутил творческий зуд. Из Берлина Бэкон уехал в Париж, где побывал на выставке Пикассо, которая окончательно снесла ему голову. Последние надежды капитана Эдварда Бэкона рухнули: Фрэнсис решил стать художником. В 1929 году Фрэнсис Бэкон вернулся в Лондон. Вместе со своей верной няней Лайтфут и состоятельным любовником Эриком Холлом он основал небольшую компанию, специализировавшуюся на дизайне интерьеров. Большого успеха эта затея не имела, хотя некоторые работы Бэкона-дизайнера были упомянуты в журнале «The Studio» как примеры «1930 года в британском декоративном искусстве». В это же время он впервые попробовал писать маслом. В 1933 г. он впервые продал свою картину — «Распятие». Окрыленный этим успехом, Бэкон решился на персональную выставку, но тотчас получил щелчок по носу: нулевые продажи, негативная рецензия в «Таймс». В 1936 г. кураторы Международной Сюрреалистической выставки отвергли его работы, поскольку сочли их «недостаточно сюрреалистическими». Разочарованный художник уничтожил практически все, что успел нарисовать к тому моменту, и некоторое время не притрагивался к холсту.

Живописный экран (Painted Screen). Триптих. 1930 г. Фанера, масло. 3х183х61 см. Частное собрание.

Живопись. 1929-1930 гг. Холст, масло. 91,5×60,6 см. Частное собрание.

Портрет. 1930 г. Бумага, наклеенная на картон, пастель. 40х32 см. Частное собрание.

Распятие. 1933 г. Холст, масло. 62×48,5 см. Частное собрание.

После Пикассо, «Танец». 1933 г. Бумага, мел, пастель, перо, тушь, уголь, карандаш. 64х48 см. Частное собрание.

Распятие. 1933 г. Холст, масло. 44х34 см. Частное собрание.

Композиция (Фигура). 1933 г. Бумага, наклеенная на картон, пастель, тушь, перо. 53,5х40 см. Abelló Collection, Мадрид.

Композиция (Фигура). 1933 г. Бумага, пастель, тушь, перо. 52,5х40 см. Collection Triton Foundation, Роттердам.

Композиция. 1933 г. Бумага, яичная темпера (?), тушь, карандаш, перо. 52,2×39,7 см. Собрание семьи Генри Мура.

Угол студии. 1934 г. Бумага, тушь, перо. 52,7×39,8 см. Частное собрание.

Интерьер комнаты. 1934 г. Холст, масло. 112х86,5 см. Частное собрание.

Фигуры в саду. 1935 г. Холст, масло, яичная темпера, воск. 112х86,5 см. Галерея Тейт Бритен, Лондон.

Интерьер студии. 1936 г. Бумага, пастель, карандаш. 23,5х35 см. Частное собрание.

Абстрактная композиция. 1936 г.

Абстрактная композиция из человеческих форм. 1936 г. В 1940 г. умер отец Эдвард Бэкон. Фрэнсис (его братьев к тому времени уже не было в живых), распорядился обставить похороны настолько скромно, насколько возможно. Началась Вторая мировая война. По причине слабого здоровья Бэкона не призвали в регулярную армию, но он добровольно служил в частях гражданской обороны до тех пор, пока это позволяла его астма. В 1943 г. Бэкон вместе с Эриком Холлом поселился в Южном Кенсингтоне, в доме, где в прошлом жил и работал Джон Эверетт Милле. Крыша сохранилась лишь эпизодически, но в целом дом неплохо пережил бомбардировки — Бэкону удалось приспособить под студию старый бильярдный зал. Неизменная няня Лайтфут, ввиду отсутствия альтернативы, спала на кухонном столе. Здесь же с ее благословения Бэкон и Холл обустроили нелегальное казино. У этой няни не нужно было спрашивать. Кружка, рулетка и другие необходимые в быту вещи были у нее всегда под рукой. Первый успех настиг Фрэнсиса Бэкона в 1945-м. В лондонской The Lefevre Gallery состоялась выставка, на которой, кроме тогда еще безвестного Бэкона, экспонировались Грэм Сазерленд и Генри Мур. Брызжущая животной агрессией, во всех смыслах кричащая, воспаленная и бескомпромиссная работа «Три этюда к фигурам у подножия распятия» (1944) сходу поделила реальность на «до» и «после». Она мало кому понравилась. Впрочем, никто не сомневался: Бэкон — явление, с которым отныне придется сосуществовать и считаться.

Три этюда к фигурам у подножия распятия. Триптих. 1944 г. Холст, пастель, масло. 94 х 222 см. Галерея Тейт Бритен, Лондон.

Три этюда к фигурам у подножия распятия. Триптих. Центральная часть. 1944 г. Холст, пастель, масло. 97х74 см. Галерея Тейт Бритен, Лондон.

Фурия. Три этюда к фигурам у подножия распятия. Триптих. Правая часть. 1944 г. Холст, пастель, масло. 97х74 см. Галерея Тейт Бритен, Лондон.

Человек в кепке (Man in a Cap). 1945 г. Фибролит, масло. 94х73,5 см. Частное собрание.

Фигура в пейзаже. 1945 г. 144,8х128.3 см. Галерея Тейт Бритен, Лондон.

Фигура в студии I. 1945-1946 гг. Холст, масло. 123 х 105,5 см. Шотландская национальная галерея современного искусства, Эдинбург.

Фигура в студии II. 1945-1946 гг. Холст, масло. 145 х 129 см. Художественная галерея Хаддерсфилда, Англия.

Живопись. 1946 г. Холст, масло, пастель. 198 х 132 см. Музей современного искусства, Нью-Йорк (МОМА)

Голова I. 1948 г. Картон, масло, темпера. 103 х 75 см. Музей Метрополитен, Нью-Йорк.

Голова II. 1949 г. Холст, масло. 80,5х65 см. Музей Ольстера, Белфаст.

Голова IV (Человек с обезьяной). 1949 г. Холст, масло. 82 х 66 см. Частное собрание.

Голова VI. 1949 г. Холст, масло. 91,4 х 76,2 см. Коллекция Совета искусств, Южный банк, Лондон. Год спустя Фрэнсис продал свою картину «Живопись 1946» — в некотором роде «досрочную» антологию своих классических кошмаров. И (прихватив любовника и няню) отправился в Монте-Карло — проматывать гонорар в 200 фунтов. Здесь с Бэконом произошел эпизод, сыгравший не последнюю роль в становлении его творческой манеры. По большей части в Монте-Карло Фрэнсис Бэкон пил и играл в рулетку. Но время от времени он все же ощущал потребность что-нибудь написать и брал в руки кисть. Однажды, проигравшись в пух и прах, Бэкон обнаружил, что у него нет ни холста, ни денег, чтобы его купить. Он взял какую-то неоконченную картину, перевернул ее и стал писать с обратной стороны холста. Незагрунтованный холст быстро и необратимо впитывал краску — работать приходилось стремительно и точно. Это бодрило. Это дисциплинировало. Это делало мазки авторскими и узнаваемыми. С тех пор Бэкон всегда работал так, независимо от того, выпадал ему чет или нечет.

Живопись. 1950 г. Холст, масло. 198х132 см. Художественная галерея Лидса, Англия.

Фрагмент распятия. 1950 г. Холст, масло, хлопок. 140 х 108,5 см. Музей Ван Аббе (Van Abbemuseum). Эйндховен, Нидерланды.

Этюд по Веласкесу. 1950 г. Холст, масло. 198 х 137 г. Коллекция Стивена и Александра Коэна.

Портрет художника Люсьена Фрейда (1922-2011). 1951 г. Холст, масло, песок. 198х137 см. Художественная галерея Уитворта, Манчестерский университет.

Папа I (Этюд к картине Диего Веласкеса «Папа Иннокентий Х»). 1951 г. Холст, масло. 198х137 см. Художественная галерея Абердина, Шотландия.

Папа II. 1951 г. Холст, масло, песок. 198х137 см. Кунстхалле, Мангейм, Германия.

Этюд для портрета. 1952 г. Холст, масло. 66 х 56 см. Галерея Тейт Бритен, Лондон.

Согнувшийся обнаженный. 1952 г. Холст, масло, хлопок. 196,8 х 136,5 см. Частное собрание.

Марширующие фигуры. 1952 г. Холст, масло. 198,1 х 137,2 см. Частное собрание.

Слон, преодолевающий реку в брод. 1952 г. Холст, масло. 198 х 137 см. Частное собрание.

Собака. 1952 г. Холст, масло. 199х138 см. Частное собрание.

Собака. Этюд. 1952 г. 198,1х137,2 см. Галерея Тейт Бриттен, Лондон.

Человек с собакой. 1953 г. Холст, масло. 152,4 х 116,8 см. Художественная галерея Олбрайт-Нокс, Буффало.

Две фигуры. 1953 г. Холст, масло. 152,5х116,5 см. Частное собрание.

Эскиз обнаженного. 1952-1953 г. Холст, масло. 61 х 51 см. Центр визуального искусства Сэйнсбери. Норвич, Англия.

[/td]

1. Диего Веласкес (1599-1660). Портрет папы Иннокентия Х. 1650 г. Холст, масло. 140х119 см. Галерея Дориа-Памфили, Рим. 2. Фрэнсис Бэкон (1909-1992). Этюд к портрету Диего Веласкеса «Портрет папы Иннокентия Х». 1953 г. Холст, масло. 153х118 см. Центр искусств Де-Мойн. Айова, США.

Рубрики:

Экспрессионизм Экспрессионизм

Метки:
Фрэнсис Бэкон Francis Bacon Экспрессионизм Живопись

Процитировано 1 раз

Нравится Поделиться

0

Нравится

• Запись понравилась
• Процитировали
• 0
  Сохранили

• Добавить в цитатник
• 0
  Сохранить в ссылки

Понравилось
0

Афоризмы и цитаты

Фрэнсис Бэкон Francis Bacon

Фрэнсис Бэкон

(англ. Francis Bacon; 1561 — 1626) — английский философ, историк, политик. Работы Ф. Бэкона являются основанием и популяризацией индуктивной методологии научного исследования, часто называемой методом Бэкона. Свой подход к проблемам науки изложил в трактате «Новый органон» (1620), где провозгласил целью науки увеличение власти человека над природой. Великое достоинство науки Бэкон считал почти самоочевидным и выразил это в своем знаменитом афоризме «Знание есть сила». Другие известные труды Бэкона: «Новая Атлантида», «Учение об идолах».

Some books are to be tasted; others to be swallowed; and some few to be chewed and digested. Одни книги пробуют на вкус, другие — проглатывают, и лишь немногие — разжевывают и усваивают.

If a man will begin with certainties, he shall end in doubts; but if he will be content to begin with doubt, he shall end in certainties. Если человеку все ясно с самого начала, в конце его ждут сомнения, но если он благоразумно начнет с сомнений, то к концу ему будет все ясно. Houses are built to live in, and not to look on. Дома строятся, чтобы в них жить, а не смотреть на них.

Hope is a good breakfast, but is a bad supper. Надежда хороша на завтрак, но плоха на ужин.

Imagination was given to man to compensate him for what he is not; a sense of humour to console him for what he is. So keep smiling. Воображение дано человеку, чтобы компенсировать то, чего ему не хватает, а чувство юмора — чтобы утешить его тем, что у него есть. Так что побольше улыбайтесь.

A bad man is worse when he pretends to be a saint. Плохой человек становится еще хуже, когда пытается казаться святым.

То choose time is to save time. Выбирать время — значить экономить его. Wives are young men’s mistresses, companions for middle age, and old men’s nurses. Для молодых людей жены — любовницы, для людей среднего возраста — компаньонки, а для стариков — сиделки.

Age appears to be best in four things; old wood best to burn, old wine to drink, old friends to trust, and old authors to read. Возраст, кажется, проявляется лучше всего в четырех вещах; старая древесина — лучше горит, старое вино — вкуснее пить, старым друзьям — проще доверять, и книги проверенные временем — полезнее читать.

Фрэнсис Бэкон: цитаты, высказывания на латыни с переводом.

Scientia et potentia humana in idem coincidunt. Знание и могущество человека совпадают.

Natura non nisi parendo vincitur. Природу побеждают только повинуясь (ее законам).

Non fingendum aut excogitandum, sed inveniendum, quid natura faciat aut ferat. Надо не выдумывать, не измышлять, а искать, что творит и приносит природа.

Homo naturae minister et interpres. Человек — служитель и истолкователь природы.

Фрэнсис Бэкон: цитаты, высказывания на русском.

В любви быть мудрым невозможно.

И любить, и быть мудрым невозможно.

Никакая страсть так не околдовывает человека, как любовь и зависть.

В природе человека есть тайная склонность и стремление любить других.

Супружеская любовь размножает человеческий род, дружеская – совершенствует его, а безнравственная – развращает и унижает.

Любовь к родине начинается с семьи.

В жизни – как в пути: самая короткая дорога обычно самая грязная, да и длинная немногим чище.

На высокую башню можно подняться лишь по винтовой лестнице.

Счастье продает нетерпеливым людям великое множество таких вещей, которые даром отдает терпеливым.

Наиболее же частой внешней причиной счастья одного человека является глупость другого, ибо нет другого такого способа внезапно преуспеть, как воспользовавшись ошибками других людей.

Наслаждаться счастьем – величайшее благо, обладать возможностью давать его другим – еще большее.

Нельзя отрицать того, что внешние обстоятельства способствуют счастью человека. Но главным образом судьба человека находится в его собственных руках.

Пока длится невежество, человек не находит против зла средств.

Мужчина уже наполовину влюблен в каждую женщину, которая слушает, как он говорит.

Мужчина чувствует себя на семь лет старше на другой день после свадьбы.

Время есть величайший из новаторов.

Добродетель есть не что иное, как внутренняя красота, красота же – не что иное, как внешняя добродетель.

Добродетель и мудрость без знания правил поведения подобны иностранным языкам, потому что их в таком случае обычно не понимают.

Добродетель с помощью богатства становится всеобщим благом.

Из всех добродетелей и достоинств души величайшее достоинство – доброта.

Все добродетели освобождают нас от господства пороков, одна только храбрость освобождает от господства судьбы.

Краска стыда – ливрея добродетели.

Молчание – добродетель дураков.

Правила поведения – это перевод добродетели на общедоступный язык.

Процветание раскрывает наши пороки, а бедствие – наши добродетели.

Высшее достоинство недоступно пониманию толпы, последняя охотно хвалит добродетели низшего порядка; средние добродетели возбуждают в ней удивление или, вернее, изумление; что же касается высших добродетелей, то она не имеет даже понятия о них.

Красота заставляет сверкать добродетели и краснеть пороки.

Красивое лицо является безмолвной рекомендацией.

Главный плод дружбы заключается в облегчении и освобождении от переполненности надрыва, которые вызывают и причиняют всякого рода страсти.

Дружба удваивает радости и сокращает наполовину горести.

Друзья – воры времени.

Истинная дружба крайне редка в этом мире, в особенности между равными; а между тем она более всего прославлялась. Если такая высокая дружба существует, то только между высшим и низшим, потому что благосостояние одного зависит от другого.

Самое страшное одиночество – не иметь истинных друзей.

Всякий, кто любит одиночество, либо дикий зверь, либо Господь Бог.

Смелость – дитя невежества и подлости.

Смелость, дочь невежества и глупости, в самом деле стоит ниже действительных дарований, но она увлекает, подчиняет, обвораживает, так сказать, недалеких и слабых людей, составляющих большинство; иногда она подчиняет даже благоразумных людей в минуты слабости и нерешительности.

Смелость – это некая атрофия чувств в соединении со злой волей.

Больше всех мы льстим самим себе.

Лесть есть род дудки, которой приманивают птиц, подражая их голосу.

Лесть – это стиль рабов.

Лесть облечена истинно комическим безобразием, но производит трагическое действие. Что труднее всего излечивается, так это болезнь ушей.

Лесть – порождение скорее характера человека, чем злой воли.

Деньги – как навоз: если их не разбрасывать, от них будет мало толку.

Деньги – хороший слуга, но плохой хозяин.

Атеизм – это тонкий слой льда, по которому один человек может пройти, а целый народ рухнет в бездну.

Бессмертие животных – в потомстве, человека же – в славе, заслугах и деяниях.

Скрытность – прибежище слабых.

В истории черпаем мы мудрость; в поэзии – остроумие; в математике – проницательность; в естественных науках – глубину; в нравственной философии – серьезность; в логике и риторике – умение спорить.

Должно стремиться к знанию не ради споров, не для презрения других, не ради выгоды, славы, власти или других низменных целей, а ради того, чтобы быть полезным в жизни.

Знание есть сила, сила есть знание.

Молодые люди более склонны изобретать что-то, чем судить о чем-то, осуществлять, чем советовать, носиться с разными прожектами, чем заниматься определенным делом.

Несомненно, что самые лучшие начинания, принесшие наибольшую пользу обществу, исходили от неженатых и бездетных людей.

Наука есть не что иное, как отображение действительности.

Истинная и законная цель всех наук состоит в том, чтобы наделять жизнь человеческую новыми изобретениями и богатствами.

Невежды презирают науку, необразованные люди восхищаются ею, тогда как мудрецы пользуются ею.

Ученость сама по себе дает указания чересчур общие, если их не уточнить опытом.

Философы подобны звездам, которые дают мало света потому, что находятся слишком высоко.

Мысли философа – как звезды, они не дают света, потому что слишком возвышенны.

Слабая философия склоняет человеческий ум к атеизму, а глубина философии располагает ум человека к религии.

Как несчастен тот, кто сомневается! Ум его бросает в разные стороны, точно при килевой и боковой качке… И только одно лекарство есть против этого: противопоставить действительность натиску воображения.

Чтение делает человека знающим, беседа – находчивым, а привычка записывать – точным.

Чтение – это беседа с мудрецами, действие же – это встреча с глупцами.

Библиотеки – это раки, где хранятся останки великих святых.

Воображаемое богатство знания – главная причина его бедности.

Книги – корабли мысли, странствующие по волнам времени и бережно несущие драгоценный груз от поколения к поколению.

Скромность по отношению к душе – то же самое, что стыдливость по отношению к телу.

Скромный человек усваивает даже чужие пороки, гордый обладает только собственными.

Афоризмы служат отнюдь не только для развлечения или украшения речи, они, безусловно, важны и полезны в деловой жизни и в гражданской практике.

Жена и дети учат человечности, холостяки же мрачны и суровы.

Женитьба – умная вещь для дурака и глупая для умного.

Семейные интересы почти всегда губят интересы общественные.

Тот, кто не имеет детей, приносит жертву смерти.

Истина есть дочь времени, а не авторитета.

Цена истины, как бы она дорога ни была, может быть сравнима разве с ценой жемчужины, освещенной дневным светом, а не с ценою бриллианта или карбункула, сильнее играющих при свечах.

Богатство не может быть достойной целью человеческого существования.

Очень богатые люди продали больше людей, чем купили.

Скупец не владеет своими богатствами, скорее можно сказать, что его богатства им владеют.

Человек, властвуя над другими, утрачивает собственную свободу.

Поведение человека должно быть подобно его одежде: не слишком стеснять его и не быть слишком изысканной, но обеспечивать свободу движений и действий.

Человек и впрямь похож на обезьяну: чем выше он залезает, тем больше он демонстрирует свою задницу.

Человек, слуга и истолкователь природы, может совершить и понять не более того, насколько он познал порядок природы наблюдением и размышлением: ничего больше он не знает и не может совершить.

В каждом человеке природа всходит либо злаками, либо сорной травою;

Человеку недостаточно познать самого себя, нужно найти также способ, с помощью которого он сможет разумно показать, проявить себя и в конце концов изменить себя и сформировать.

Хвастливый человек служит игрушкой для умных, кумиром для глупцов, добычей для паразитов и рабом собственного тщеславия.

Человечество было бы убогим без божества, которое живет внутри нас.

Честный и порядочный человек никогда не сможет исправить и перевоспитать бесчестных и дурных людей, если сам он прежде не исследует все тайники и глубины зла.

Глупость одного человека – удача для другого.

Люди более склонны к занимательным спорам и разговорам и к блужданию от одной вещи к другой, чем к строгому исследованию.

Люди, у которых весьма много недостатков, прежде всего замечают их в других.

Большой подозрительностью отличается лишь тот, кто мало знает.

Этот мир – пузырь.

Откровенность есть не что иное, как душевное бессилие.

Чрезмерная откровенность столь же неблагоприлична, как совершенная нагота.

Всякая нагота оскорбительна, даже нагота души. Скрытность удерживает других на расстоянии от нас и охраняет нас. Это ширма, защищающая наши намерения.

О более слабых и простых людях лучше всего судят по их характерам, о более же умных и скрытых – по их целям.

Осторожность в словах выше красноречия.

Умеющий молчать слышит много признаний; ибо кто же откроется болтуну и сплетнику.

Сдержанность и уместность в разговорах стоят больше красноречия, а уменье применять свои слова к характеру и образу мыслей слушателей есть талант, которому должно отдать предпочтение изяществом и методичностью речи.

Длинные речи способствуют делу настолько же, насколько платье со шлейфом помогает ходьбе.

Кто выбалтывает, что знает, будет говорить и о том, чего не знает.

Правильная постановка вопросов свидетельствует о некотором знакомстве с предметом.

Гордость лишена лучшего качества пороков – она не способна скрываться.

Манеры выказывают нравы, подобно тому как платье обнаруживает талию.

Изысканные манеры некоторых людей похожи на стихи с отсчитанными слогами.

Природа покоряется лишь тому, кто сам подчиняется ей.

Надо не выдумывать, не измышлять, а искать, что творит и приносит природа.

Похвалы – это отраженные лучи добродетели.

Быть справедливым в мыслях – не значит еще быть справедливым на деле. Хотя справедливость и не может уничтожить пороков, она не дает им наносить вред.

Один несправедливый приговор влечет большие бедствия, чем многие преступления, совершенные частными лицами; последние портят только ручьи, только отдельные струи воды, тогда как судья портит самый источник.

Существует три источника несправедливости: насилие как таковое, злонамеренное коварство, прикрывающееся именем закона, и жестокость самого закона.

Нет ничего страшнее самого страха.

Строгость рождает страх, но грубость рождает ненависть.

Грубость рождает ненависть.

Удача делает глупцом того, кому она отдает свою благосклонность.

Зависть никогда не знает праздника.

Кто ведает лишь свои дела, мало находит пищи для зависти.

Неизменно завистливы те, кто из прихоти и тщеславия желает преуспеть во всем сразу. У них всегда найдется кому позавидовать, ибо невозможно, чтобы многие хоть в чем-нибудь их не превосходили.

Будь хотя бы сам честен настолько, чтобы не лгать другим.

Ложь обличает слабую душу, беспомощный ум, порочный характер.

Гнев есть безусловная слабость; известно, что ему более всего подвержены слабые существа: дети, женщины, старики, больные и пр.

Нельзя в припадке гнева бесповоротно ломать какое-либо дело; и как бы вы ни выражали свою горечь, не делайте ничего, чего нельзя было бы поправить.

Врожденные дарования подобны диким растениям и нуждаются в выращивании с помощью ученых занятий.

Умение легко перейти от шутки к серьезному и от серьезного к шутке требует большего таланта, чем обыкновенно думают. Нередко шутка служит проводником такой истины, которая не достигла бы цели без ее помощи.

Надежды подобны паутине: маленькие мухи застревают в них, а большие прорываются.

Тот, кто замышляет месть, растравляет свои раны, которые иначе уже давно бы исцелились и зажили. Поистине, совершая месть, человек становится вровень со своим врагом, а прощая врага, он превосходит его.

Тот, кто проявляет милость к врагу, отказывает в ней себе.

Кто проявляет жалость к врагу, безжалостен к самому себе.

Самое лучшее из всех доказательств есть опыт.

Целомудренные часто бывают горды и высокомерны, они слишком злоупотребляют этим достоинством – своим целомудрием.

Вводи улучшения без похвальбы и без поношений предшественников, но возьми себе за правило не только следовать достойным примерам, а и самому создавать их.

Возможность украсть создает вора.

Старание избегать предрассудков – предрассудок.

Отнять у людей пустые предрассудки, ложные мнения, обольстительные призраки и все химерические надежды, питающие их, быть может, значило бы предоставить их скуке, отвращению, тоске и отчаянию.

Главным корнем суеверия является то, что люди видят только попадания в цель, а не промахи; они заодно и забывают другое.

Здоровое тело – гостиная для души; больное – тюрьма.

Честолюбие подобно желчи, которая способствует в людях живости, проворству и рвению в делах, если не преграждать ей выхода. В противном случае она перегорает, обращаясь в губительный яд.

Известность есть скорее результат желания выставить себя напоказ, нежели истинной заслуги, некоторой насыщенности, нежели действительного величия.

Приятная наружность – это вечное рекомендательное письмо.

Когда имеешь дело с постоянно хитрящими людьми, надо всегда не упускать из виду их целей. С такими лучше говорить мало и говорить такое, чего они менее всего ожидают.

Молва – плохой гонец и еще худший судья. Что имеет общего добродетельный человек с болтовней толпы? Молва, подобно реке, несет по поверхности легкие предметы и влачит по дну более тяжелые.

Совершая недостойные поступки, мы становимся достойными людьми.

Толпе нравится только то, что действует на фантазию или то, что не выводит ум из круга обычных понятий.

Три вещи делают нацию великой и благоденствующей: плодородная почва, деятельная промышленность и легкость передвижения людей и товаров.

Кто стремится занять почетное место среди людей способных, ставит себе трудную задачу, но всегда это на благо обществу; а вот кто замышляет быть единственной фигурой среди пешек, тот – позор для своего времени.

Созерцание – это благопристойное безделье.

Первое впечатление всегда бывает несовершенно: оно представляет тень, поверхность или профиль.

Кто чрезмерно чтит старину, становится в новое время посмешищем.

Нам кажется, что люди плохо знают как свои возможности, так и свои силы: первые они преувеличивают, вторые преуменьшают.

Поджечь дом, чтобы поджарить себе яичницу, в характере эгоиста.

Себялюбивая мудрость гнусна во всех видах своих.

Общее согласие – самое дурное предзнаменование в делах разума.

Начавший уверенно кончит сомнениями; тот же, кто начинает свой путь в сомнениях, закончит его в уверенности.

Нет ничего сладостнее, чем ясно видеть чужие заблуждения.

Обвинение в неблагодарности есть не что иное, как обвинение в проницательности относительно причины благодеяния.

Странное желание – стремиться к власти, чтобы утратить свободу.

Ум человеческий подобен зеркалу с неровной поверхностью, которое, примешивая свои свойства к свойствам вещей, отражает последние в искаженном и извращенном виде.

Сам по себе муравей – существо мудрое, но саду он враг.

Само бытие без нравственного бытия есть проклятие. И чем значительнее это бытие, тем значительнее это проклятие.

4.5 / 5 ( 33 голоса )

Бэкон Фрэнсис, родился 22 января 1561 г. в Лондоне в семье советника королевы Елизаветы I. Английский философ-материалист. Умер 9 апреля 1626 г. в Лондоне.

Афоризмы, цитаты, высказывания, фразы Бэкон Фрэнсис

• Друзья — воры времени.
• Скрытность — прибежище слабых.
• Молчание — добродетель дураков.
• Возможность украсть создает вора.
• Нет ничего страшнее самого страха.
• Краска стыда — ливрея добродетели.
• Знание есть сила, сила есть знание.
• Осторожность в словах выше красноречия.
• Истина есть дочь времени, а не авторитета.
• Самое лучшее из всех доказательств есть опыт.
• Природу побеждают, только повинуясь ее законам.
• Красивое лицо является безмолвной рекомендацией.
• Тот, кто лишен искренних друзей, поистине одинок.
• Гений, ум и дух нации обнаруживаются в ее пословицах.
• Сам по себе муравей — существо мудрое, но саду он враг.
• Строгость рождает страх, но грубость рождает ненависть.
• Дружба удваивает радости и сокращает наполовину горести.
• Наука есть не что иное, как отображение действительности.
• Кто ведает лишь свои дела, мало находит пищи для зависти.
• Будь хотя бы сам честен настолько, чтобы не лгать другим.
• Тот, кто проявляет милость к врагу, отказывает в ней себе.
• Семейные интересы почти всегда губят интересы общественные.
• Ложь обличает слабую душу, беспомощный ум, порочный характер.
• Ничто, кроме смерти, не может примирить зависть с добродетелью.
• Ветхий Завет считает благом процветание, Новый Завет — напасти.
• Кто чрезмерно чтит старину, становится в новое время посмешищем.
• Сдержанность и уместность в разговорах стоят больше красноречия.
• Процветание раскрывает наши пороки, а бедствия — наши добродетели.
• Правила поведения — это перевод добродетели на общедоступный язык.
• Бывает, что человек отлично тасует карты, а играть толком не умеет.
• Лесть есть род дудки, которою приманивают птиц, подражая их голосу.
• Ковыляющий по прямой дороге опередит бегущего, который сбился с пути.
• Никакая страсть так не околдовывает человека, как любовь или зависть.
• Манеры выказывают нравы, подобно тому как платье обнаруживает талию.
• Деньги как навоз: если их не разбрасывать, то от них будет мало толку.
• Всякий, кто любит одиночество, либо — дикий зверь, либо — Господь Бог.
• Из всех добродетелей и достоинств души величайшее достоинство — доброта.
• Судьи должны помнить, что их дело — истолковать закон, а не даровать его.
• Что, в сущности, дурного в том, что себя мой друг любит больше, чем меня?
• Надо не выдумывать, не измышлять, а искать, что творит и приносит природа.
• Чрезмерная откровенность столь же неблагоприлична, как совершенная нагота.
• Бессмертие животных — в потомстве, человека же — в славе, заслугах и деяниях.
• Мысли философа — как звезды, они не дают света, потому что слишком возвышенны.
• Ученость сама по себе дает указания чересчур общие, если их не уточнить опытом.
• Умеющий молчать слышит много признаний; ибо кто же откроется болтуну и сплетнику.
• Лишь в сумраке жизни ярко сияет светило дружбы; блеск же счастья помрачает ее свет.
• Многие идиоты и слабоумные появляются на свет от родителей, предававшихся пьянству.
• Чтение делает человека знающим, беседа — находчивым, а привычка записывать — точным.
• Скромность по отношению к душе есть то же самое, что стыдливость по отношению к телу.
• Выбрать время — значит сберечь время, а что сделано несвоевременно, сделано понапрасну.
• Длинные речи способствуют делу настолько же, насколько платье со шлейфом помогает ходьбе.
• Человек и впрямь похож на обезьяну: чем выше он залезает, тем больше он демонстрирует свою задницу.
• Счастье продает нетерпеливым людям великое множество таких вещей, которые даром отдает терпеливым.
• В жизни — как в пути: самая короткая дорога обычно самая грязная, да и длинная не многим чище.
• Невежды презирают науку, необразованные люди восхищаются ею, тогда как мудрецы пользуются ею.
• Врожденные дарования подобны диким растениям и нуждаются в выращивании с помощью ученых занятий.
• К памяти предшественника будь справедлив и почтителен, ибо иначе этот долг наверняка отдадут ему после тебя.
• Истинная и законная цель всех наук состоит в том, чтоб наделять жизнь человеческую новыми изобретениями и богатствами.
• Супружеская любовь размножает человеческий род, дружеская — совершенствует его, а безнравственная — развращает и унижает.
• Заметьте. как мало действует приближение смерти на сильных духом, ибо каждый из них до конца остается самим собой.
• Тщеславные люди вызывают презрение мудрых, восторг у глупцов, являются идолами для паразитов и рабами собственных страстей.
• Книги — корабли мысли, странствующие по волнам времени и бережно несущие свой драгоценный груз от поколения к поколению.
• Я знавал одного мудрого человека, который при виде чрезмерной неспешности любил говорить: «Повременим, чтобы скорее кончить».
• В каждом человеке природа всходит либо злаками, либо сорной травою; пусть же он своевременно поливает первое и истребляет второе.
• Добродетель и мудрость без знания правил поведения подобны иностранным языкам, потому что их в таком случае обычно не понимают.
• Во все века естественная философия встречала докучливого и тягостного противника, а именно суеверие и слепое, неумеренное религиозное рвение
• Привычка всего прочнее, когда берет начало в юных годах; это называем мы воспитанием, которое есть, в сущности, не что иное, как рано сложившиеся привычки.
• Сколько бы ни было родов государственного строя, для науки существует только один — таким всегда было и всегда останется свободное государство.
• Если проявлять слишком большие старания в манерах, то они потеряют свое изящество, которое должно быть естественным и непринужденным.
• Должно стремиться к знанию не ради споров, не для презрения других, не ради выгоды, славы, власти или других целей, а ради того, чтобы быть полезным в жизни.
• Дети делают труд радостным, но неудачи кажутся из-за них более огорчительными; благодаря детям жизнь кажется более приятной, а смерть — менее страшной.
• Когда имеешь дело с постоянно хитрящими людьми, надо всегда не упускать из виду их целей. С такими лучше говорить мало и говорить такое, чего они менее всего ожидают.
• Всякая нагота оскорбительна, даже нагота души. Скрытность удерживает других на расстоянии от нас и охраняет нас. Это ширма, защищающая наши намерения.
• Поведение человека должно быть подобно его одежде: не слишком стеснять его и не быть слишком изысканной, но обеспечивать свободу движения и действий.
• Чрезмерная жажда власти привела к падению ангелов; чрезмерная жажда знания приводит к падению человека; но милосердие не может быть чрезмерным и не причинит вреда ни ангелу, ни человеку.